00:21 

Unkillable Monster
будь фильтром, а не губкой.
я просто хочу, чтобы ты никогда не узнал, что такое по-настоящему разбитое сердце.
каждый мой рассказ о тебе, тебе и для тебя. и это ничего, что ты их никогда не прочитаешь. я прощу тебе все, потому что в тебе бьется сердце того человека, которого я безгранично Люблю. именно так, с большой буквы. и мне плевать, насколько нелепо это выглядит со стороны. в этом мире, где каждый день приходится кого-то терять, ты - единственное, ради чего я хочу жить, и то, ради чего я уже давно потеряла даже саму себя, хоть и знаю, что тебе все равно. и каждый свой шаг, который дается мне с трудом, я посвящаю тебе. я все тебе посвящаю, и эти слова - лишь меньшее из всего этого. просто они есть.

- мам, ты любишь папу?
- что за странный вопрос, милая, конечно я его люблю! и ты - живое этому доказательство.
Алиса сидит у меня на коленях, пока я расчесываю ее длинные черные волосы. запуская кисть руки в их шелковистую густоту, мой взгяд встречает обручальное кольцо на безымянном пальце. ком в горле достигает своих максимальных размеров, и я бы рада сказать дочери правду, но не могу. не сейчас, когда ей всего лишь 5 лет, и она так сильно любит своего отца, что никогда меня не простит. возможно, гораздо позже, когда ей будет так же, как и мне было тогда, когда я впервые увидела его, она поймет, что я чувствовала и что чувствую ежедневно, и в ее сердце найдется хотя бы толика того понимания, что для меня особенно важна сейчас и будет важна всегда. а сейчас ей, моей чудесной девочке с черничными глазами и бархатной кожей совершенно не нужна эта правда. ей нужен отец, который сможет любить ее и давать ей ощущение того, что она под защитой, что все под контролем и все непременно будет хорошо. всегда.
но не стоит винить меня за то, что я совершенно не люблю ее отца. никогда, вообще-то, не любила. нет, я испытываю к нему определенный набор чувств, вроде безграничной нежности, благодарности, уважения, желания заботиться и оберегать, но все это не имеет никакого сходства с тем, что я испытывала к тому человеку, который впервые и навсегда разбил мне сердце.
мне тогда едва было 17, и я мало понимала все устройство этого мира, хотя мне часто и льстили словами о том, что я умна не по годам и отличаюсь от своих сверстников. на деле отличий было мало - лишь взрослые и, якобы, мудрые рассуждения о жизни и багаж прочитанных книг за спиной. ничего примечательного.
я всегда чувствовала себя чужой, куда бы я ни попадала. с детства мне было крайне тяжко среди людей, я плохо сходилась с другими детьми и всегда была очень впечатлительным ребенком. с годами эта циничность переросла в скептицизм и цинизм, к огромному ужасу моих родителей. но мир гнет любого мечтателя, как алюминиевую ложку, а разломанные части бросает по разные стороны добра и зла. наверное, в этом и беда каждого человека - он не знает, на какой стороне большая из его частей и ищет этого всю жизнь, а когда, наконец, находит, умирает.
впрочем, вернемся к моему повествованию.
я всегда предпочитала свою музыку вместо толпы людей вокруг меня. и хотя эта толпа всегда невольно вокруг меня образовывалась, мне бы было гораздо легче находиться в одиночестве, потому что ощущение своей никчемности настигало меня именно среди людей. без них было проще - они мешали моему эскапизму. все, но не он.
он был старше меня, к тому же у него были красивые руки и глаза. наверное, в них-то я и утонула.
а когда поняла, что меня уже невозможно из них выташить, передумала даже сопротивляться всему тому потоку чувств, что овладел мной за какие-то жалкие мгновения.
и когда он мне улыбался, я понимала, что готова на все, даже на собственную гибель, ради того, чтобы у него всегда все было хорошо. и знаете что? у него по-другому и не бывало.
беспечный, циничный юноша, насмехающийся над обществом, трус, который всегда боялся быть настоящим, и тот, кто всегда смотрел сквозь меня - таким его запомнили все вокруг, кроме меня. я же запомнила его тем, кто был для меня больше, чем целый мир. а на деле этот мир выплевывал меня в пустоту всякий раз, как я становилась лишней. то есть, практически всегда.
и самое ужасное во всем этом то, что я никогда не признаюсь в том, что он не стоил моей любви. моя любовь - лишь самое маленькое звено из всего того, что складывало его мир, тот мир, в который мне никогда не было суждено попасть.
я знала это с самого начала. но знать и мириться с этим - далеко не одно и то же.
я любила и люблю его до сих пор, хотя и пришлось пережить слишком многое с тех пор, как жизнь нас окончательно раскидала. последний раз я видела его тогда, когда он обо всем узнал. все, что он сказал мне, было лишь скупое "прости, но ты же знаешь, да?".
в этом он был прав как никто другой. я действительно все знала. я, повторюсь, всегда знала, что буду для него чужой. и всегда была лишь сторонним наблюдателем его счастья с другой женщиной.
знаете ли вы, что это такое - настолько сильно думать о человеке, что ты видишь его всюду? настолько сильно беспокоиться о чужой судьбе, что зачастую забывать о собственной? стараться увидеть в каждом хоть что-нибудь, что будет напоминать о нем, дабы забыть его? пытаться заменить того, кто стал частью себя, оторвать от себя целый кусок, чтобы затем, рыдая, вновь его пришивать?
а я знаю.
отец Алисы, Джереми, был единственным мужчиной, кто смог взбудоражить в моих легких того самого жучка, которого всегда задевал только один человек - он. на какое-то мгновение я даже стала думать, что люблю Джереми, и успешно внушала себе эту мысль очень долгое время, а когда родилась Алиса, я вновь натолкнулась на его фотографию, забытую среди моих старых вещей, и поняла, что моя любовь к нему никуда не делась, и, вероятно, никогда никуда из меня не выйдет. мое сердце - камера, в которую он заключен на пожизненный срок. и ему никуда из меня не деться.
всякий раз, когда я целую Джереми, я думаю о том, где он сейчас и все ли с ним в порядке. всякий раз, глядя в глаза своей дочери, я ищу в ней частицу него, как бы глупо это ни звучало. я, вообще-то, везде его ищу, но знаю, что мы больше никогда не увидимся, а если и увидимся, то пройдем мимо друг друга. он, как и всегда, будет смотреть на что угодно, вплоть до нелепых афиш, хаотично расклеенных по всему городу, но только не на меня. а я буду смотреть на него, но не буду иметь никаких прав на то, чтобы даже просто поздороваться.
если бы кто-нибудь знал, какой болью стала для меня единственная любовь в моей жизни, люди бы никогда не называли любовь прекрасным чувством. эта боль внутри меня сильнее, чем я, сильнее, чем все возможные чувства, даже сильнее разрушающей ненависти. поэтому я не могу сказать, что когда-либо ненавидела кого-то, потому что ненависть - слишком слабое чувство по сравнению с силой любви, живущей в моем сердце.
на минуту я закрыла глаза,предавшись воспоминаниям, а когда открыла их вновь, увидела обеспокоенное личико Алисы.
- мам, ты плачешь, - говорит она, дрожащими ладошками вытирая слезы с моих глаз.
- я просто подумала о том, как же сильно я тебя люблю, малышка, - хрипло отзываюсь я.
- ты ведь совсем не любишь папу, да?
я вздрагиваю от столь резкого вопроса из уст 5-летней дочери и от ее проницательности. она выжидающе смотрит на меня, покуда я молчу, не в силах выдавить из себя ни единого слова.
во всей этой тишине явно слышится лишь два звука - биение моего сердца и стук настенных часов.

@темы: broken heart syndrom

URL
   

dont you worry, mom, I just wanna have some fun

главная